Лагерквист Пер / Рассказы

Пер Лагерквист
 Рассказы
 
 Блошиный рынок
 Брат ищет брата
 В подвале
 Злой ангел
 Летописец
 Любовь и смерть
 Мариамна
 Морис Флери
 Освобожденный человек
 Отец и я
 Палач
 Приключение
 Принцесса и королевство впридачу
 Рай
 Свадьба
 Священные кости
 Смерть героя
 Требовательный гость
 Юхан Спаситель
 
 
 
     Пер Лагерквист.
     Приключение
 
    -----------------------------------------------------------------------
    Пер. со шведск. - К.Мурадян.
    В кн.: "Пер Лагерквист. Избранное". М., "Прогресс", 1981.
    OCR & spellcheck by HarryFan, 2 October 2001
    -----------------------------------------------------------------------
 
 
 
    Пришел корабль под черным парусом, чтобы увезти меня.  И  я  взошел  на
 борт без особых колебаний, я был не прочь совершить небольшое путешествие,
 я был юн и беззаботен и тосковал по морю.  Мы  отчалили,  берег  исчез  за
 кормой, и вот судно уверенно погнал свежий ветер. Команда попалась угрюмая
 и неразговорчивая. Мы плыли и плыли день и ночь, вперед  и  вперед.  Земли
 все не было видно. Мы плыли и плыли с попутным ветром в открытом море, год
 за годом. А земли все не было видно. В конце  концов  мне  это  показалось
 странным, и я спросил у одного из матросов, в чем же дело. Он ответил, что
 земли больше нет. Она уничтожена,  погрузилась  на  дно  океана.  Остались
 только мы.
    Это известие поразило меня. Еще долго мы плыли  по  морскому  простору.
 Ветер вздувал черный парус. Все было пустынно, только бездна под нами.
    Вдруг поднялась ужасная буря. Море гремело и бушевало. Мы сражались  со
 стихией во тьме. Буря не утихала, не отступала тьма. Так шел год за годом.
 Над черным парусом густели облака, кругом чернота, пустыня, бесприютность.
 Истерзанные, отчаявшиеся, мы боролись со страхом, тьмою и  голодом,  почти
 потеряв надежду.
    И вот мы услышали оглушительный шум прибоя. Могучий вал бросил  нас  на
 шхеру, выступающую из моря. Судно разбилось,  а  мы  ухватились  за  уступ
 скалы. Вокруг плавали обломки судна, лохмотья паруса, а  мы  цеплялись  за
 камни. Потом наконец рассвело, и мы смогли осмотреться. Утес,  на  который
 нас бросило, был шероховатый, темный. На нем стояло  одинокое  сгорбленное
 дерево и не росло ни травы, ни цветов. Мы крепко цеплялись за  этот  утес.
 Мы были счастливы. Припав лицом к земле, мы плакали от счастья.  Ведь  это
 земля снова начала подниматься со дна океана.
 
 
 
     Пер Лагерквист.
     Летописец
 
    -----------------------------------------------------------------------
    Пер. со шведск. - С.Тарханова.
    В кн.: "Пер Лагерквист. Избранное". М., "Прогресс", 1981.
    OCR & spellcheck by HarryFan, 2 October 2001
    -----------------------------------------------------------------------
 
 
 
    В захолустном городке - о нем почти никогда не вспоминали, хорошо  еще,
 если знали о его существовании, - поселился в  свое  время  старый  чудак,
 человек с виду лет семидесяти, который, хоть и жил в полном уединении, все
 же пользовался определенной известностью  и  по-своему  привлекал  к  себе
 людское внимание. Внешне он походил на учителя, только уж в том городке не
 учительствовал; может быть, он переехал туда, выйдя на  пенсию.  А  может,
 как знать, он вовсе и не был учителем. Он ни с кем не общался, и никому не
 довелось свести с ним знакомство. Но при всем том он, можно  сказать,  был
 знаком со всеми. Он любил беседовать с людьми и был одинаково приветлив со
 всяким. С любопытством прислушивался он к  словам  собеседника,  глядя  на
 него своими старыми, умными глазами.  Однако  о  себе  никогда  никому  не
 рассказывал. Хоть все и знали его, он оставался для людей чужаком, и, даже
 изо дня в день появляясь на улице, все же никогда не расставался со  своим
 одиночеством.
    Длинную,  тощую  фигуру  его  примечали  издалека.  Лицо   его,   почти
 аскетическое, всегда светилось внутренним восторгом, когда он одиноко  шел
 своим путем. Нередко его встречали в окрестностях городка,  где  он  любил
 бродить, но подчас он даже не замечал прохожих; неизменный просторный плащ
 внакидку придавал ему вид романтический, если не  странный.  Но  никто  не
 нашел бы в нем ничего смешного, и если он  прослыл  чудаком,  то  лишь  по
 причине своего отшельничества. У него не было недругов, напротив,  к  нему
 относились с известным почтением, ведь, судя по внешности, он, как принято
 говорить, принадлежал к хорошему обществу.
    В любом маленьком городе жителям непременно надо знать всю  подноготную
 о том или ином земляке (иначе они не успокоятся). И многие  ломали  голову
 над тем, кто же, в сущности, этот отшельник. Но больше всего  недоумевали,
 почему в его комнате ночами напролет горит свет и чем он там занимается  -
 ведь чем-то он наверняка занят. Прознали каким-то образом,  что  он  сидит
 там и пишет. Это показалось народу правдоподобным, и молва тотчас наделила
 старика ученостью.
    Как бы то ни было, с тех пор  прошел  слух  -  откуда  он  взялся,  мне
 неизвестно, - будто он пишет какой-то  исторический  труд.  И  отныне  его
 стали звать не иначе как Летописцем.
    И он заслужил это прозвище.
    Однако он не был обыкновенным летописцем: он писал о  будущем.  Положив
 перед собой большую книгу в пожелтевшем пергаментном переплете, вследствие
 чего она уже сейчас казалась древней, он записывал в ней самым  изысканным
 слогом все то чудесное, что  предстоит  пережить  людям,  вел  рассказ  об
 удивительных судьбах, которые  ждут  их  в  далеком  будущем,  о  великих,
 замечательных явлениях грядущего.